Кто сегодня «обувает страну». Контрафакт как норма рынка

Результаты независимого исследования, согласно которым на российском рынке не удалось выявить ни одной оригинальной пары кроссовок Nike и Adidas, прозвучали как сенсация¹Исследование проведено «Бюро судебной экспертизы и оценки» в сентябре–декабре 2025 года. В начале февраля его итоги были опубликованы на сайте Бюро и растиражированы рядом СМИ. В рамках исследования эксперты приобрели и изучили 724 пары кроссовок Nike и 576 пар Adidas. Основу выборки составили наиболее массовые модели — Air Force 1, Air Jordan, Air Max, Stan Smith, Superstar и Ultraboost. По результатам экспертизы оригинальной продукции среди образцов этих брендов выявлено не было. Эксперты закупили и проанализировали 1300 пар спортивной обуви этих брендов стоимостью от 10 до 18 тыс. рублей в магазинах Москвы, Санкт-Петербурга, Челябинска, Калининграда и Севастополя. По итогам проверки все образцы были признаны репликами. Формально это выглядит как громкий инфоповод. По сути — лишь внешнее проявление процессов, которые на рынке обуви разворачиваются уже несколько лет.

Почему рынок заполнен подделками

После 2022 года рынок спортивной обуви в России оказался в ситуации правового и потребительского вакуума. Крупные международные бренды прекратили операционную деятельность: закрыли фирменные магазины и остановили прямые поставки. Для покупателя это означало исчезновение «официального» канала, а для части продавцов — ослабление привычных ориентиров.

На этом фоне размылись границы между параллельным импортом и контрафактом. Под этим ярлыком все чаще стали продаваться товары, не имеющие отношения к правообладателю, а витрины, фирменные названия магазинов и знакомые логотипы создавали иллюзию легальности там, где ее не было.

Дополнительный эффект дала логика «если бренд ушел — значит, можно». Уход компаний с рынка многие восприняли как сигнал, что активная защита товарных знаков ослабла, а риски использования чужого бренда снизились. Именно эта установка стала питательной средой для розничной торговли репликами, визуально почти неотличимыми от оригиналов, но юридически остающимися контрафактом.

Эту логику подтверждает и независимое исследование: эксперты отмечают, что контрафакт в первую очередь концентрируется вокруг массовых брендов с высокой оборачиваемостью, тогда как нишевые марки значительно реже становятся объектом системной подделки.

Административный фронт борьбы

Правоприменительная практика показывает, что основной объем дел, связанных с контрафактной продукцией, проходит не через уголовные суды, а в административном порядке. Базовой нормой здесь остается статья 14.10 КоАП РФ — незаконное использование средств индивидуализации товаров.

Судебная статистика подтверждает ее ключевую роль. В 2024 году суды общей юрисдикции рассмотрели более 1,1 тысячи дел по этой статье. За первое полугодие 2025 года — еще около 200 дел. Типовой исход таких процессов предсказуем: административный штраф и, как правило, конфискация продукции, выводящей товар из оборота независимо от факта продажи.

Принципиально важно и то, на кого приходится основная нагрузка. Подавляющее большинство привлеченных к ответственности — физические лица, занятые в розничной торговле. Административная практика работает прежде всего «по витрине» — по тем, кто непосредственно продает товар покупателю.

При этом официальной сопоставимой статистики по уголовным делам о незаконном использовании товарного знака не существует: Судебный департамент при Верховном суде РФ не ведет отдельного публичного учета дел по статье 180 УК РФ. В результате оценка уголовной практики в этой сфере возможна лишь фрагментарно — по отдельным приговорам и апелляционным определениям, а не по сводным данным.

Именно эта особенность объясняет, почему уголовные дела в материалах о контрафакте выглядят как редкие, точечные эпизоды. Производство по КоАП фактически выполняет роль первого фильтра: оно позволяет зафиксировать нарушение и пресечь оборот без сложного доказывания состава преступления. До уголовной ответственности доходят лишь отдельные случаи, что дополнительно усиливает ощущение ее редкости на фоне массовой административной практики.

Цифровой потребнадзор

На фоне массовой административной практики Роспотребнадзор выстраивает модель контроля через обязательную цифровую маркировку и разрешительный режим продаж. Каждый товар подлежит обязательной маркировке — на него наносится уникальный двухмерный код Data Matrix, позволяющий отследить путь продукции от производства или импорта до розничной продажи. Для обуви такая маркировка действует в России с 2020 года.

С октября 2024 года дополнительно введен так называемый разрешительный режим продаж: кассовое оборудование в режиме онлайн проверяет код товара в государственной системе, и при отсутствии корректной записи продажа блокируется автоматически.

По данным Роспотребнадзора, цифровой контроль дал масштабный эффект сразу по нескольким направлениям. Глава ведомства Анна Попова отмечала, что за счет анализа данных маркировки был пресечен оборот более 40 млн пар контрабандной обуви, не имевшей реальных сопроводительных документов. Кроме того, с момента введения разрешительного режима на кассах была предотвращена продажа еще 71,5 млн пар обуви, находившихся в незаконном обороте.

Официальная оценка регулятора выглядит оптимистично и в динамике рынка: по словам Поповой, с момента внедрения цифровой маркировки доля нелегальной обуви сократилась с 22% до 6%. Ведомство также выявило сотни так называемых «фантомных» производителей — предприятий, которые по документам выпускали десятки тысяч пар обуви в месяц, но фактически располагались в квартирах, гаражах или на несуществующих площадках и отгружали продукцию напрямую на маркетплейсы. Эти данные иллюстрируют ключевую особенность текущей модели: контрафакт не исчезает из экономики одномоментно, а выявляется и отсеивается по мере прохождения через цифровые и административные фильтры.

Между статистикой и витриной

Официальная статистика создает впечатление эффективно работающего фильтра, постепенно выдавливающего нелегальную продукцию из оборота. Однако на уровне розницы эта модель проявляется куда прозаичнее — через точечные проверки, формальные нарушения и административные протоколы. Именно здесь цифровой контроль сталкивается с реальной практикой торговли, где вопрос об оригинальности товара нередко отходит на второй план, уступая более простому критерию — наличию или отсутствию обязательной маркировки. Региональная практика наглядно иллюстрирует этот разрыв.

Так, в 2025 году управление Роспотребнадзора по Красноярскому краю в ходе проверки розничного магазина Trust style выявило оборот обуви без обязательной маркировки. Из продажи было изъято 533 пары кроссовок общей стоимостью свыше 2,7 млн рублей, в отношении индивидуального предпринимателя возбуждено административное дело. При этом отсутствие маркировки владелец торговой точки объяснял тем, что реализуемая обувь является контрафактной и «сделать на нее маркировку невозможно», — формулировка, которая фактически сводит формальное нарушение к осознанной модели торговли.

Подобные эпизоды и формируют основной массив выявляемых нарушений. В подавляющем большинстве случаев они заканчиваются административным производством — изъятием товара, штрафом и прекращением торговли. Уголовное преследование по ст. 180 УК РФ в этой сфере носит откровенно исключительный характер и применяется крайне редко, даже при выявлении системной реализации продукции под известными брендами.

Анализ судебной практики показывает, что переход за пределы «первого фильтра» не является следствием масштаба торговли как такового. Он зависит от совокупности внешних факторов — активности правообладателя, позиции правоохранительных органов и конкретного процессуального контекста. Отсутствие устойчивого массива уголовных дел по 180-й статье после 2022 года выглядит не как сбой системы, а как отражение выбранной модели регулирования, в которой приоритет отдан административному и технологическому контролю, а не репрессивному преследованию.

Уголовка за контрафактный Nike

На этом фоне немногочисленные уголовные дела по ст. 180 УК РФ выглядят не как закономерный этап эскалации, а как точечные исключения, возникающие при совпадении нескольких факторов — активности правообладателя, доказанной системности торговли и готовности правоохранительных органов довести дело до суда.

Границу допустимого в этой сфере наглядно обозначило уголовное дело, рассмотренное в 2024 году Черемушкинским районным судом Москвы. Проверка началась после обращения представителя правообладателя, сообщившего о незаконном использовании товарных знаков Nike при продаже обуви в нескольких магазинах сети Dresscode в столице. Торговля велась от имени юридического лица — ООО «Элизиум».

Проверочные закупки, аудиофиксация и анализ финансовых потоков показали, что речь шла не об эпизодической продаже, а о выстроенной системе розничной торговли. Судебные экспертизы подтвердили: изъятая обувь не произведена правообладателем. Эти выводы стали основанием для уголовной квалификации — незаконное использование товарного знака, совершенное группой лиц в крупном размере (ч. 4 ст. 180 УК РФ).

По делу были осуждены шесть человек: владелец бизнеса Давид Карапетян, управляющая магазинами Екатерина Андреева и четверо продавцов-консультантов — тем самым уголовная ответственность была возложена не только на организаторов торговли, но и на линейных сотрудников розницы. Показательно, что одна из продавцов-консультантов — уроженка Украины Валентина Путина — настаивала, что не знала о контрафактном происхождении товара. Однако суд не принял доводы о неосведомленности и признал доказанным ее участие в незаконной реализации. Сроки наказания всем фигурантам составили от одного года до двух лет лишения свободы условно.

В апелляции защита ссылалась на уход бренда с российского рынка и делегирование управления менеджеру, однако Мосгорсуд эти доводы отклонил, указав, что правовая оценка дается по моменту совершения деяния. Приговор оставили без изменения.

В режиме «допустимого нарушения»

История с поддельными кроссовками известных брендов — не аномалия и не сбой системы. Это результат устойчивой конфигурации рынка, сложившейся после ухода правообладателей. Контрафакт перестал быть маргинальным явлением и встроился в розничный оборот как допустимая практика с управляемыми рисками.

В доступной выборке приговоров и апелляционных определений видно, что уголовное преследование за незаконное использование товарного знака применяется выборочно и не носит системного характера. Вместо этого сформировалась модель селективного контроля, в которой административные меры и цифровая маркировка позволяют изымать товар и ограничивать его оборот, не устраняя экономическую мотивацию торговли репликами. Уголовное право в этой системе выполняет сигнальную функцию, включаясь лишь в случаях демонстративной и организованной торговли.

В результате рынок существует в режиме «допустимого нарушения». Значительная часть продавцов работает в административной зоне риска, исходя из минимальной вероятности уголовных последствий. Уход брендов лишь усилил этот эффект, создав иллюзию снижения правовых рисков при использовании чужих товарных знаков.

Поэтому ключевой вопрос сегодня заключается не в том, продаются ли подделки в торговых центрах, а в том, где именно государство проводит границу терпимости. Судебная практика показывает: эта граница проходит не по факту самой продажи контрафакта, а по масштабу и организованности бизнеса. Все, что ниже этого порога, остается частью новой рыночной нормы — модели регулирования, ориентированной на управление оборотом, а не на его полное вытеснение.

Именно разрыв между формально выстроенными механизмами контроля и фактическим состоянием розничного рынка, зафиксированным независимыми исследованиями и судебной практикой, и формирует устойчивую зону «допустимого нарушения», в которой сегодня существует торговля обувью.

В 1990-х слоган «Мы обуем всю страну!», звучавший в рекламе одной из обувных фабрик, хорошо передавал дух времени — резкого, хаотичного и слабо регулируемого. Рынок обуви тогда формировался без устойчивых брендов, прозрачных правил и контроля происхождения товара. Многие проекты той волны не пережили этап институционального становления.

Спустя тридцать лет история делает заметный виток. Формально рынок стал цивилизованнее: появились цифровая маркировка, разрешительный режим продаж, судебная практика. Но по сути он вновь живет в условиях серого импорта, размытых границ легальности и институционально допустимого нарушения. Контрафакт и реплики перестали быть исключением — они стали частью новой нормы, в которой вопрос стоит не о законности как таковой, а о пределах терпимости.

• 1
  Исследование проведено «Бюро судебной экспертизы и оценки» в сентябре–декабре 2025 года. В начале февраля его итоги были опубликованы на сайте Бюро и растиражированы рядом СМИ. В рамках исследования эксперты приобрели и изучили 724 пары кроссовок Nike и 576 пар Adidas. Основу выборки составили наиболее массовые модели — Air Force 1, Air Jordan, Air Max, Stan Smith, Superstar и Ultraboost. По результатам экспертизы оригинальной продукции среди образцов этих брендов выявлено не было