Виктор Блажеев: в профессию литигатора допустят не всех

06 Окт 17.05 7166

Как и кому по новым правилам придется подтверждать юридическую квалификацию

Фото: msal.ru

Фото: msal.ru

По каким причинам Федеральная палата адвокатов ополчилась на законопроект о монополии юристов на судебное представительство, внесенный недавно в Госдуму, и придется ли Наталье Поклонской после его вступления в силу сдавать экзамен на допуск к профессии? На эти и другие вопросы обозревателя Legal.Report подробно ответил ректор Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), сопредседатель Ассоциации юристов России Виктор Блажеев (подробнее о законопроекте читайте на L.R здесь и здесь).

Чем плох иностранный юрист?

– Виктор Владимирович, изменится ли, по-вашему, конфигурация рынка юридических услуг после вступления в силу закона, инициированного вашим коллегой по АЮР Павлом Крашенинниковым?
 
– Конечно. Суть законопроекта сводится как раз к тому, чтобы серьезно ограничить возможность участия в делах иностранных юристов, не имеющих должного уровня подготовки в области российского права.
 
– Вы считаете, что иностранные юристы часто задействованы в процессах?
 
– В арбитражных – очень часто. Главным образом, по делам иностранных же компаний, которые работают на нашем рынке.
 
– Чем же, так скажем, плох в данном случае иностранный юрист?
 
– Юридические знания носят, как правило, национальный характер. У каждой страны есть своя система права – со спецификой, особенностями, нюансами. Безусловно, юрист, который получил иностранное образование, даже при наличии определенной базы никогда не сможет чувствовать себя комфортно в российском процессе.
 
Те меры, которые предлагаются законом, на мой взгляд, абсолютно обоснованны. Речь ведь вовсе не идет о тотальном запрете на допуск юристов-иностранцев к процессам. Они продолжат участвовать в них, но только после сдачи профессионального экзамена – на готовность работать по нашей системе.

Зачистка рынка неизбежна

– Каков ваш прогноз, многие ли смогут сдать экзамен?
 
– Для того чтобы успешно сделать это, надо пройти определенную переподготовку. Отмечу: это отнюдь не какое-то российское новшество. Практически во всех развитых странах нашего юриста без сдачи подобного экзамена в профессию не допустят. О чем мы говорим, если, например, в Германии даже далеко не каждый немецкий адвокат сможет работать в Верховном суде. Для получения допуска он должен получить особую аккредитацию, а это не так-то просто. Уровень профессиональной защиты в Европе и США весьма и весьма высок, там действуют гораздо более жесткие стандарты.
 
Так что, безусловно, после вступления в силу закона произойдет определенная зачистка рынка юридических услуг. Но она однозначно будет способствовать общему повышению качества. У нас иногда, так скажем, ложно воспринимается участие в процессе иностранного юриста как однозначно положительное событие – однако на деле там есть масса негативных моментов. Связанных, прежде всего, с принципиально иной системой построения процесса в зарубежных странах.
 
– Достаточно ли сегодня отработан сам алгоритм подобной аккредитации?
 
– Да, у нас есть определенные опасения на этот счет, поскольку данным вопросом пока серьезно не занимались. Есть определенные наработки, но говорить о какой-то четкой схеме еще рано. Наконец, еще не определена сама общественная организация, которая будет наделена этими функциями. Следующим шагом, думаю, будет то, что такая уполномоченная организация будет названа – она и определит механизм допуска иностранных юристов к профессии.
 
– Значит, придется поначалу работать, что называется, «с колес», определяя нюансы процесса аккредитации, обкатывая схему?
 
– Однозначно будет некий переходный период. Очень важно, что у Ассоциации юристов России уже есть ряд механизмов, которые созданы для других общественно-профессиональных аккредитаций, например, юридических вузов, а также их образовательных программ. Эти механизмы могут быть спроецированы и на аккредитацию зарубежных юридических организаций и самих юристов-иностранцев.

Гипотетические страхи адвокатов

– Не могу не коснуться последних бурных событий, разыгравшихся вокруг законопроекта, когда ряд региональных организаций АЮР выступил за его отзыв из Госдумы и последующую широкую общественную экспертизу…
 
– Общественная экспертиза законопроекта шла, и достаточно серьезная. До внесения в Госдуму все неоднократно рассматривалось, причем в различных форматах. А что касается корректировок, то сам процесс принятия нормативного акта подразумевает в ходе обсуждения на разных парламентских площадках внесение изменений и уточнений. Будет еще и второе чтение. По моему же убеждению, во внесении неких сущностных, кардинальных изменений никакой нужды нет.
 
– Почему же тогда в недрах АЮР могла возникнуть такая "деструктивная" инициатива?
 
– Все-таки у каждого члена ассоциации или у регионального отделения может быть своя позиция, которую они вправе высказать…
 
– Известный комментарий по поводу нового закона со стороны председателя правления АЮР Владимира Груздева о том, что ассоциация будет регулировать допуск к профессии вообще всех судебных юристов, весьма взволновал и адвокатское сообщество. В полемику сразу включились представители ФПА, по мнению которых текст законопроекта имеет предрасположенность к расширительному толкованию. Как бы вы прокомментировали этот момент?
 
– С моей точки зрения, никакого расширительного толкования здесь быть не может. Закон, как я уже подчеркивал, касается одной конкретной проблемы, связанной с допуском иностранных юристов и юридических организаций в наш гражданский, арбитражный и административный процессы. Именно этот сегмент – только этот – и имеется в виду. И я вовсе не склонен к тому, чтобы широко трактовать текст проекта, перебрасывать, скажем так, его смысл на другие аспекты, связывать его в целом с допуском юристов к профессии и так далее. На повестке дня стоит один вполне четкий вопрос.
 
Кстати, профессиональные экзамены и сейчас существуют. Это касается судей, адвокатов, нотариусов. Никого это давно не удивляет.
 
– Получается, никакого «перекрытия кислорода» именно российским адвокатам вы не видите?
 
– Конечно, нет! Это нормальный цивилизованный подход. Я прекрасно понимаю озабоченность отдельных юристов по поводу определенных ограничений относительно участия в судебном процессе. Но ведь мы должны учитывать и интересы граждан, которых мы представляем. Требования нового закона направлены на повышение профессионального уровня представительства в судах. Это, в конце концов, статья 48 нашей Конституции, которая гарантирует каждому гражданину право на профессиональную защиту. Кто, как не Ассоциация юристов, должен заботиться об этом? Поэтому следует выстроить такую систему, которая обеспечивает оказание качественной юридической помощи.
 
А по поводу иностранцев хочу добавить, что юристу-профессионалу тут в принципе нечего бояться: если ты специалист, то ты без проблем докажешь это, сдав полагающийся экзамен. Что-то смущает? Приди и подтверди свой уровень! Если не получилось – пройди переподготовку, подучись.
 
– Но в связи с чем ФПА буквально озлобилась на законопроект, как вы считаете?
 
– Я, честно говоря, не очень понимаю возникший ажиотаж. Это все из серии «а вдруг там что-то где-то не так», нелогичные опасения... Мы же обсуждаем конкретный акт, посвященный конкретному вопросу. Распространение его на какую-то другую проблематику ничем не оправдано. Подобные заявления достаточно голословны. А досужие разговоры о том, что АЮР подменит адвокатскую палату, несостоятельны.
 
– Другими словами, это исключительно гипотетические страхи?
 
– Абсолютно точно. Возможно, все это вызвано какими-то страхами и опасениями.
 
– Кстати, если закон будет принят, придется ли, скажем, депутату Наталье Поклонской, если она надумает попробовать себя в качестве литигатора, проходить такую аккредитацию? Ведь у нее диплом юриста украинского вуза, выданный в 2002 году…
 
– Могу сказать, что есть установленные порядки нострификации всех этих уровней образования. Она ведь только одна из юристов, которые работали в Крыму, там существуют определенные процедуры, связанные с их переподготовкой в профильных ведомствах, в данном случае – по линии Генпрокуратуры РФ. Я не думаю, что ей придется проходить переподготовку и получать аккредитацию в случае такой необходимости.
 
– А как должна, по-вашему, в принципе проходить процедура аккредитации? В форме экзамена?
 
– Да, это будет испытание на допуск к профессии. Соискатель должен выполнить определенное задание, куда войдут определенные кейсы, казусы... Возможно, будет и теоретическая часть, когда претендентам придется тянуть билеты. Самый обычный экзамен, ничего особенного. Такие экзамены, как было сказано выше, и сейчас сдают судьи, адвокаты, нотариусы.
МГЮА, ФПА, Госдума, законотворчество, рынок юридических услуг, адвокатура,

Валентина Степанова 07-10-2017 12:20

Наталья Поклонская боится экзамена. Что за важная птица, что должна "пролететь беспрепятственно и творить свои "чудеса". ФПА не озлобилось. ФПА защищает свои сложившиеся традиции в интересах адвокатуры и это нужно правильно понять.

Для добавления комментария необходимо авторизоваться.

Получать уведомления от «Legal.Report»