«Чем хуже дела в экономике, тем больше у нас работы»

17 Мрт 10.44 1400

Интервью Сергея Массарского, главы юрдепартамента банка «ХМБ Открытие»

Фото: пресс-служба «ХМБ Открытие»

Фото: пресс-служба «ХМБ Открытие»

— Мы сейчас переживаем сложное время кризиса. Сказалось ли изменение общеэкономической обстановки на работе юридической службы банка «ХМБ Открытие»? Стало ли сложнее?
— Заметил такую тенденцию: изменение экономической ситуации всегда на пользу юристам — чем хуже дела в экономике, тем больше у нас работы. Что касается правовых проблем, с которыми сталкивается наш юридический департамент, они напрямую не связаны с кризисом. У нас три основных блока задач, и по каждому мы встречаемся с определенными вызовами. Например, в части корпоративного управления нормативно-правовая база банка приводится в соответствие с законодательством об акционерных обществах и, соответственно, изменяющимися нормативами Банка России. В розничном бизнесе основные проблемы возникают из-за того, что не сформирована должная судебная практика применения законов о потребительском кредите и банкротстве физлиц. И тоже приходится менять внутренние документы и договоры вслед за законодательством. Изменения Гражданского кодекса, которым мы руководствуемся в сопровождении малого и среднего бизнеса, ставят аналогичные задачи. Причем законодательство меняется настолько часто, что это все стало уже рутинной работой.

— Какие еще проблемы волнуют банковских юристов?
— Правоприменительная практика на рынке розничного кредитования. Мы — крупный розничный банк, работающий с физическими лицами, поэтому нас волнует именно трактовка нового законодательства со стороны, например, Роспотребнадзора. Эта практика постоянно углубляется, дополняется и меняется. И если два года назад Роспотребнадзор, проверяя наши кредитные договоры, не имел никаких возражений, то с прошлого года на те же договоры по тем же нормам мы получаем новые замечания. То есть, выходит, неправильно применяем закон, который за это время не изменился. И, к сожалению, судебная практика поддерживает Роспотребнадзор, а не здравый смысл.

Или право на безакцептное списание задолженности. Роспотребнадзор сейчас считает, что мы должны брать отдельное согласие у физического лица на безакцептное списание задолженности со всех его счетов с указанием номеров счетов. Иначе мы нарушаем его права. Однако, если мы не будем осуществлять такое списание, когда возникла задолженность, она будет расти за счет процентов, и в итоге физическому лицу гарантированы штрафы и пени. Кому от этого лучше, вообще непонятно. У банка растет размер просроченной задолженности. А у физического лица растет размер неустойки.

— Вопрос, который, возможно, не беспокоит корпоративных юристов, но очень сильно волнует тех, кого вы привлекаете в качестве подрядчика. Для вас имеет какое-нибудь значение проблема грядущей адвокатской монополии? Или вы не почувствуете изменений, когда она будет в той или иной форме введена?
— Попытка введения такой монополии уже была. По-моему, в середине 2000-х была введена соответствующая норма в Арбитражный процессуальный кодекс. Для нас, конечно, ничего не изменится. Но это изменение в очередной раз усложнит деятельность бизнеса, потому что небольшие компании, не имеющие возможности привлекать на постоянную работу юристов, вынуждены будут обращаться к более дорогим адвокатам, чем просто фрилансеры. В первую очередь речь о малом и среднем бизнесе.
 
— Слышали ли вы о готовящихся изменениях в закон о банкротстве, по которому упразднят процедуры наблюдения и внешнего управления?
— Это уже второй законопроект, предлагающий революционные перемены в законе о банкротстве. Первый не прошел одобрения при активном противодействии банковского сообщества. Над вторым тоже будем активно работать. В принципе, юристы нашего банка постоянно участвуют в законотворческом процессе. Коллеги из Государственной думы, Ассоциации банков России, Национального совета по финансовым рынкам привлекают нас как экспертов по актуальным направлениям законодательства, включая законы о банкротстве, о корпоративном кредитовании, о предоставлении розничного кредита.

— Вы и ваши сотрудники сами участвуете в этом процессе или зовете в поддержку консультантов, как некоторые другие крупные банки?
— Нет, мы все делаем собственными силами: смотрим законопроекты, пишем замечания, предлагаем свои формулировки, участвуем в заседаниях.

— А для других задач привлекаете внешних консультантов? Или у вас вообще нет такой практики?
— Привлекаем. Юристы во всех крупных банках, которые я знаю, распределены по направлениям. Нет «универсальных солдат», которые могли бы заниматься одновременно корпоративной деятельностью, розничным бизнесом, малым и средним бизнесом. У нас в штате отсутствуют юристы, которые занимаются налоговыми вопросами. Поэтому, как только возникает спор с налоговыми органами, мы привлекаем внешних консультантов. И, пожалуй, еще одна экспертиза, к которой мы обращаемся, — это вопросы, связанные с иностранным законодательством. Как только возникает необходимость экспертной оценки сложного контракта, приходится привлекать внешних консультантов. Но это связано с тем, что подобные вопросы возникают нечасто, и постоянно содержать в штате юристов такого профиля экономически невыгодно.

— Как вы выбираете своих партнеров? Можете их назвать?
— У нас на общекорпоративном уровне утверждена определенная «панель» внешних юристов, из нее мы и выбираем консультантов. Попаданию в эту группу предшествовал удачный опыт работы с конкретными юристами. Среди них есть, например, такие известные на рынке компании, как Clifford Chance и Herbert Smith Freehils. Есть и компании, которые находятся в «черном» списке, — те, кто выступал против банка и группы в судах или представлял клиентов «по ту сторону барьера».

— Согласны ли вы с формулировкой, что рынок юридических услуг в России — это рынок знакомств? То есть выбирают тех, с кем хорошо знакомы.
— Когда выбор за хозяином бизнеса, наверное, так и есть. Но мы как юристы должны обосновать свою точку зрения. И, рекомендуя того или иного консультанта, опираемся на опыт сотрудничества, текущую репутацию компании, достижения при сопровождении подобных сделок и, безусловно, на стоимость. Один из ориентиров — места в международных рейтингах. Российские мы тоже учитываем, но при выборе отечественных компаний.

— Получается, иностранные компании заведомо имеют преимущество?
— Нет. Как правило, мы выбираем российскую компанию, если у нее есть какой-то уникальный опыт. Например, налоговые споры. То есть по налоговым спорам мы привлекаем исключительно российские юрфирмы. У нас два подрядчика — «Пепеляев групп» и «Щекин и партнеры».

— Если оценивать российский рынок юридических услуг в целом, сколько денег здесь присутствует? У вас есть свои оценки, сколько зарабатывают юридические фирмы, адвокаты в российской экономике на юридических услугах?
— В абсолютных цифрах у меня таких оценок нет. Но с точки зрения человека, который периодически выступает в роли заказчика, могу поделиться ощущением, что рынок ужался на 30-40% в денежном отношении. В последние два-три года стали меньше обращаться за консультациями. Компании предпочитают из экономии пользоваться услугами юристов инхаус. К сожалению, все это сказывается на качестве. Если компания все чаще обходится собственными силами, отказываясь от высококвалифицированной помощи внешних консультантов, вероятность правовых рисков для нее увеличивается.

— А в 2013 году был пик? Или уже в 2013 году началось снижение?
— Я думаю, что в 2013 году началось снижение, да. Пик был чуть раньше, если смотреть с 2008 года.

— Могли бы вы оценить процентное соотношение иностранных и российских юрфирм? Насколько иностранцы глубоко и сильно контролируют наш рынок?
— Могу судить только по собственному опыту. По частоте общения и с теми, и с другими получается 50 на 50. Иностранные компании более крупные, их преимущество — глобальность. Зато у наших есть своя определенная ниша: процессуальные представительства, налоговые споры, подготовка экспертных заключений.

— Вы довольны качеством услуг внешних консультантов на российском рынке? Бывали ли ситуации, когда вы заказывали проект, а качество оказанной услуги вас не удовлетворяло?
— Это вопрос отбора консультанта. В первую очередь мы ориентируемся именно на качество услуги. Вторая важная составляющая — взаимодействие внутренних юристов и внешних консультантов. Мы активно задействованы в управлении проектом, пропускаем через себя любое взаимоотношение с подрядчиком. Участвуем в составлении техзадания, контролируем предоставляемую информацию, консультируем свои бизнес-подразделения, если у них возникают вопросы. И, соответственно, потом принимаем результат. Соблюдение этих условий позволяет получать услугу без претензий к качеству.

— Можете назвать ваш бюджет на внешних консультантов?
— У нас в банке бюджет, как правило, выделяется под проект. Мы обслуживаем бизнес и его задачи и при формировании годового бюджета не можем угадать, что именно нас ждет.

— Стоит ли задача сокращать издержки на юридические услуги, на внешних консультантов в данный момент?
— Задача экономить есть всегда, она общая для любой коммерческой организации. Поэтому при привлечении сторонних консультантов мы руководствуемся принципом целесообразности. Сначала обязательно оцениваем собственные возможности. Потом смотрим, действительно ли нам поможет привлеченный консультант. Потом, исходя из важности проекта для банка, из нашей оценки правовых рисков, уже принимаем решение и выносим наше видение проблемы на суждение бизнеса.

— Собственным юристам департамента с кризисом стало жить тяжелее?
— В условиях кризиса мы, как и любой другой банк, вынуждены скрупулезно подходить к оценке своих затрат и своих ресурсов. Поэтому нам приходилось решать в том числе и задачи оптимизации персонала.

— Есть шанс у только что выпустившегося юриста устроиться к вам на работу? Например, у выпускника Российской правовой академии?
— Выпускнику вообще достаточно сложно устроиться на работу. Для нас, как и для многих других работодателей, важно, чтобы кандидат уже имел опыт. Но должности разные, и были случаи, когда мы брали людей, только что закончивших вуз, в частности, Высшую школу экономики. Пару раз я звал на работу собственных студентов. Так что шанс есть всегда.

— А если к вам устраивается молодой специалист, вы можете сразу взять его в штат, либо ему нужно пройти стажировку?
— Бывали разные случаи. Сейчас у нас два человека на преддипломной практике. И после стажировки тоже берем, и, что называется, с улицы. Никаких корпоративных предписаний на этот счет у нас нет.

— Есть ли какие-то предпочтения по предыдущим местам работы или, наоборот, «черные» списки компаний, специалистов которых вы точно не возьмете к себе в организацию?
— «Черных» списков нет. Но, естественно, предпочтителен опыт работы в банке или юридической компании. Я сомневаюсь, что человек, трудившийся в органах внутренних дел, сможет сразу достойно проявить себя при работе, например, с ипотечными кредитами. Но, даже несмотря на экономическую ситуацию в стране, найти и удержать хороших специалистов сложно.

— Раньше вы отметили выпускников Вышки. Как вы считаете, это больше говорит об уровне преподавания в этом вузе или о качествах конкретных претендентов?
— Качество образования, конечно, влияет, но в первую очередь мы оцениваем профессиональные качества. Я уже давно в банковской системе, и мой опыт показывает, что люди устраиваются на работу независимо от вуза, от его грейдов. Бренд не гарантия. И я знаю людей из малоизвестных вузов, которые очень хорошо себя показывают. Не говоря уже о тех, кто учился вдали от столиц. Среди моих коллег есть люди, получившие образование в различных регионах страны. География широкая — Новосибирск, Кемерово.

— А как вы оцениваете уровень юридического образования в целом?
— Здесь я отвечу вам как преподаватель. Все зависит от желания студента. Есть те, кому интересно учиться, они знают, чего хотят от образования и кем себя видят в будущем. Есть те, кто учится ради диплома, и им все равно, кем они будут. Если выделять какие-то общие проблемы — очень сильно мешает, что современные стандарты образования совсем не учат студентов писать. За весь период обучения юрист, как правило, сдает только пять письменных работ — ежегодные курсовые и диплом. Остальные экзамены принимаются устно. Между тем, 90 процентов работы практикующего юриста — это тексты. Заключения, договоры, переписка по электронной почте. Но это общая беда всего нашего образования, не только юридического.

— Вы считаете, что было бы неплохо добавить в российское юридическое образование письменные курсы?
— Да, однозначно. Можно было бы предложить целые учебные программы, но самое главное, чему необходимо учить, это стандарты подготовки заключений и договоров, письменная юридическая лексика. Главное в работе юриста не то, какой ты грамотный и как много знаешь из судебной практики. Нужно еще и уметь довести до заказчиков или коллег из бизнеса именно эти положения законодательства, судебной практики, описать риски и представить нужные рекомендации. Умение выступать в судах ничего не дает, если ты не можешь изложить свои заключения так, чтобы они были понятны людям без юридического образования, не прочитавшим все четыре части Гражданского кодекса. Эта тема важна и для внешних консультантов из юридических фирм, и для корпоративных юристов. Стандарты юридической профессии общие.

Естественно, у себя в банке мы тоже стараемся их придерживаться и разговаривать с заказчиком на одном языке. Могу сказать, что за все время моей работы в банке «Открытие», несмотря на рост масштабов бизнеса, количество сотрудников юридической службы не выросло, даже сократилось. Я считаю, что это наша заслуга: мы смогли построить работу так, чтобы в первую очередь заниматься решением глобальных задач, которые ставит перед нами бизнес, а потом уже тратить ресурсы на рутину, которая все увеличивается и увеличивается.

— У Вас большое подразделение?
— Учитывая масштабы бизнеса, довольно компактное. У меня в подчинении 58 человек, включая регионы. Раньше структура была трехуровневая, юристы работали в головном офисе, филиалах и в операционных офисах на местах. Сейчас мы оптимизировали нижний уровень. Сделали несколько юридических центров поддержки, которые сопровождают деятельность офисов банка.

— Что вы считаете своим главным профессиональным достижением за прошлый год?
— Наверное, самым тяжелым и с физической, и с профессиональной точки зрения было участие в финансовом оздоровлении банка «Траст», которое проводила группа «Открытие». Я пять месяцев работал во временной администрации банка «Траст». Это уникальный опыт для любого профессионала, в том числе юриста. Несмотря на то, что за последние три года больше ста банков лишились лицензий, не так часто приходится участвовать в финансовом оздоровлении банков. В чем еще была уникальность ситуации: 22 декабря 2014 года начала работу временная администрация «Траста», а на следующий день вступили в силу изменения в закон о банкротстве, которые ввели целый раздел о банкротстве кредитных организаций. И мы оказались первыми, кто применил на практике этот закон в отсутствие устоявшихся правоприменительных реалий. Это и взаимодействие с регулятором, и новые нормы закона, и множество различных процедур. При этом руководил и юридическим департаментом в банке «ХМБ Открытие», поэтому приходилось вдвойне тяжело. Хочу сказать спасибо коллегам, которые меня поддержали. Они большие молодцы и профессионалы.
банковские юристы, Сергей Массарский

Для добавления комментария необходимо авторизоваться.

Получать уведомления от «Legal.Report»