$ 66.62

€ 75.38

ФАС хочет пересмотреть тайну переписки

Мнения03.10.2017
03.10.20171935
Андрей Цариковский. Фото: fas.gov.ruНарушителей антимонопольного законодательства в обозримой перспективе смогут наказывать в автоматическом режиме по аналогии с «письмами счастья» от камер видеофиксации превышения скорости. Одновременно с подачи Федеральной антимонопольной службы начинается разработка нормативных актов, которые должны основательно уточнить понятие тайны личной переписки. Обо всем этом обозреватель Legal.Report беседует со статс-секретарем, заместителем руководителя ФАС России Андреем Цариковским.

Горькая доля "чикагского" рынка

– Андрей Юрьевич, стали трендом постоянные упоминания о росте числа цифровых нарушений в экономике. Может быть, это просто красивая риторика?

– Два года назад разговоры о специфике антимонопольного регулирования в эпоху цифровой экономики казались фантастикой. Год назад – модным увлечением. Полгода как стало понятно, что здесь точно уже что-то есть. Сейчас это наша повседневная реальность. Мы наблюдаем нарастающую динамику разнообразных цифровых нарушений. Причем раскрываемые фактически в ежедневном режиме картели все более отдаляются от конкретных лиц: программы без прямого участия людей выравнивают цены на торгах, позволяя достигать оптимального результата для компании, невзирая на антимонопольное законодательство. Если все сейчас делает не человек, а программа – кто виноват? Кто воспользовался ею или кто написал программу?

– Можете назвать рынки, для участников которых характерно такое поведение?

– Сейчас, кстати, вообще сложно определить границы самих рынков. Вот крупнейшая сделка Uber-Яндекс. Как ее расценивать? Как сделку на рынке программного обеспечения или – на рынке автотранспорта, сервисных услуг? Формально вроде бы никто не покупает активы, не продает друг другу машины такси. Здесь главная проблема – проблема определения, конкретизации именно сферы деятельности. Ведь покупая патенты и программы, компания, работающая на каком-то рынке, может оказать колоссальное влияние и на другие. Передача технологий, информационных баз влияет на всю выпускаемую продукцию и оказываемые услуги.

– Значит, все-таки придется менять законодательство?

– Самые серьезные грядущие изменения в нормативно-методической, а также и в законодательной базе, должны касаться четкой конкретизации рынка, на котором происходит сделка или правонарушение. И вместе с тем – определения понятия доминирования. Мы должны уходить от классической старой "чикагской" модели, когда все определяется именно долей рынка, к оценке реального влияния на рынок. Он сегодня стал гораздо более чувствительным, и нужно применять гораздо более тонкие инструменты для выяснения степени воздействия на него конкретного игрока.

В ловушку попались тысячи роботов

– Вы можете поймать за руку конкретного виновника цифровых нарушений?

– Не без труда, но можем. Да, буквально пару лет назад было гораздо легче найти конкретного виновника, например, собственноручно подписавшего некий документ. Сейчас произошла деперсонализация ответственности, и отыскать его куда сложнее. Мы регулярно разбираем конкретные ситуации с юристами – часто бывает, что к единому мнению по оценке основных критериев не всегда получается прийти быстро.

Наша справка

Среди последних резонансных эпизодов – дело Мурманского УФАС России, которое признало ООО «ОРКО-инвест» и ООО «Управляющая компания «Центр по обращению с отходами» виновными в заключении устного антиконкурентного соглашения (нарушение п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции), реализация которого привела к поддержанию цен на торгах. Нарушители запрограммировали своих аукционных роботов на минимальное снижение от начальной цены. Было установлено, что при проведении 25 электронных аукционов участники сговора практически не снижали начальную цену контракта, позволяя друг другу выигрывать торги по заранее определенной стратегии.

Также ФАС возбудила дело в отношении "ЛГ Электроникс РУС" по признакам незаконной координации экономической деятельности (ч. 5 ст. 11 Закона о защите конкуренции). Согласно полученным данным "ЛГ Электроникс РУС" использовала специальную программу для мониторинга цен ритейлеров для контроля за ценами на ряд смартфонов LG. Помимо этого, компания регулярно получала отчеты о ценах от самих ритейлеров, которые также использовали "ценовых роботов" с целью контроля за ценами. Дело находится в процессе рассмотрения.

В планах антимонопольного регулятора – целая серия дел до конца 2017 года. За последнее время были выявлены признаки сговоров с участием роботов более чем на 2000 электронных аукционов.

– Выходит, в ведомстве придется создавать отряд по борьбе с киберпреступностью?

– Мы корректируем наши методы. Если нарушения происходят в процессе электронного общения, то и мы должны уметь обнаруживать такие нарушения при помощи новейших технологий. В ФАС работают достаточно сложные комплексы для борьбы с картелями на торгах. Нам не нужно бегать, ловить кого-то буквально за руку и перебирать кучу бумаг. Мультипараметрические программы отслеживают аномальное поведение и фиксируют нарушение. Спецотряд, о котором вы говорите, пока создавать, наверное, не будем. Но того факта, что ведомству приходится все активнее действовать в электронном пространстве, мы не отрицаем. Для нарушителей, кстати, у нас приготовлено много "подарков".

Тайна переписки: почему компании перестали выдавать менеджерам ноутбуки

– Вы упомянули, что у юристов бывают разногласия по поводу аспектов, которые в случае изменения законодательства станут ключевыми…

– На законодательном уровне крайне важно уточнить понятие «персональные данные», а также и то, какая информация подпадает под понятие «тайна переписки». Электронное общение сегодня недостаточно урегулировано нормативными актами. Одни юристы толкуют некие его аспекты как «тайну переписки», другие же считают, что ее там нет.

Я, быть может, говорю сейчас о фантастических вещах, но ведь в конце концов можно прийти и к модели назначения штрафов по алгоритму с видеофиксацией нарушений ПДД. Скажем, программа «отловила» очевидный прокол – и виновнику автоматически выписывается квитанция. Во всяком случае, по мелким явным нарушениям. Произойти это может не в каком-то сильно отдаленном будущем. Я бы этого, во всяком случае, не исключал.

– Но как вы планируете проникать в упомянутую тайну переписки?

– В законодательстве должны реализоваться новые принципы работы с данными: какую информацию считать открытой, а какую нет.

К примеру, мы в последнее время столкнулись с тем, что многие компании перестали предоставлять сотрудникам рабочие ноутбуки и телефоны. Люди покупают технику сами, а им это потом компенсируют. Телефон личный, он закрыт тайной переписки – а при этом данные на нем могут оказать влияние на рынки. Ноутбук с инвентарным номером мы имеем полное право осмотреть, а личный, на котором может быть самая «интересная» информация, – нет!

Это новая и очень интересная с юридической точки зрения ситуация. Все делается с персонального ноутбука какого-нибудь менеджера, у которого, разумеется, есть чек на его покупку. Как привлечь компанию, в которой он работает, к ответственности?

– Значит, разработка возможных изменений уже идет?

– Совершенствовать нормативную базу надо чем быстрее, тем лучше. Иначе мы будем проигрывать с каждым днем. В Госдуме работает экспертный совет по цифровой экономике, и мы планируем вскоре предложить депутатам обсудить соответствующие изменения в антимонопольное законодательство.